Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Orlando

Как вагоны...

Как вагоны раскачиваются! - стукают, стукают, стукают, -
Как кровь по моим вискам.
Голоса темных далей баюкают,
Льётся бархат по женским рукам.

Смех детский, злой и заливистый, перебил дорог канитель -
И кажется мне, все кажется, кажется, кажется,
Что могильную мягкость мне стелет метель,
Чтобы враз лечь по мерке - отмаяться.

Пустота снаружи, а внутри - звездным куполом опрокинутые сказки юности
И все бредится мне, бередят мои раны чужие слова о том, что все еще сбудется

В никуда - никуда - никогда - ну, куда? - ухожу я, голову на дыбы вздернув,
Плотным бархатом черным завесив взгляд.
Всех знакомых, друзей, всех пророков, любовниц, врагов - с мест своих преданных сдернув,
Я сжигаю пожаром сердца, вытряхиваю изнутрья смрад.

Быть может, Боже, опомнюсь-вернусь
Ошалевшим от тяжести дум спелым колосом ржи гнуться в землю свою родную,
Но пока на тебя только, ангел мой, злюсь,
То проклятья, то боль, то тупую дурную тоску в себе чередую.
Orlando

В метро ко мне подошел пожилой фсбэшник

В метро ко мне подошел пожилой фсбэшник.
Усталый, в морщинах лицо, но глаза, какие глаза!
Сказал, я смотрю за тобой где-то года с второго:
Уж такая работа, прости,
Не могу отказать - просто дали сигнал.

Говорят, взглядом где-то ребенок к стене пригвождает,
И родители в страхе, но любят так сильно, что радость сильней.
И с глазами какая-то муть, то ли цвет поменяли,
То ли смотрят, пронзая, на тело до самых костей.

Я смотрю на него. Вижу кости в бордовом желе из крови и волокон.
Сухожильный какой. Но косая в плечах и размером с медвежью рука.
Он пронзает кусок человечьего мяса с пол-оборота,
Глушит резким ударом любого из стай мудачья.

Он раскрыл где-то тридцать террактов и больше полтыщи
Задушил на корню, словно гидру, кому-то кидая приказ.
Сохранил ежедневный метро кровоток, что ныряет в Мытищах
С девяти до шести, - без потерь, без геройств и прикрас.

В прошлой жизни он был поваренком забавным румяным,
А до этого - женщиной, воином. Жрицей и блядью за раз.
Всех, с кем спал он за деньги под сенями древнего храма,
Сквозь себя между ног пропустил, - в этой жизни спасает сейчас.

Карма очень забавная, жесткая, деточка, штука.
Много нитей сплетений всплошную, что тень на лице
от усталого вяза - наложены множество судеб,
Это русская сказка, в которой иголка в яйце.
А Кощея все нет.

"За кого же, я думал, ты замуж, — он мне говорит, продолжает, -
Вот из списка второй вроде был ничего, подошел бы тебе".
Не поддержанный мной, но со мной диалог провожает
Списком длинным бумажным имен и уже позабытых мной встреч.

Он мне словно родной, про меня знает больше и лучше,
Чем сама про себя. Только факты - и каждый под запись,
И его протокольное слово течет прямо в душу,
Каждый пункт и абзац - словно к ране приложенный ляпис.

"Ах, ведь он изменил. Ты прости, я того, не подумав.
Ты тогда молодец, что ушла, а горбатого разве исправишь...
Он и ей изменял, как тебе, - видно, нравился дурам,
Вот по дурам и шел. О тебе тосковал, да уже не поправишь."

Пожилой фсбшник по прописям жизни читает,
Я так тоже могу, но по прописям жизненных линий,
По рукам, по изгибу бровей, по тому, как дыханье качает
на слабеющих волнах обрывки речей его длинных.

Вижу, скоро событий клубок до конца домотает,
Как мотают на нарах свой срок уголовники в Форте.
Он хороший мужик. Много делает дел. И вот мне помогает,
С ним стоим в этом темном метро на носках, как две точки на хорде.

Он теплом обдает, хотя знаю, что стремно, волнительно-жутко
Ему быть рядом с той, кто в глазах его монстру подобна.
Эволюции стадии силы моей он порой в промежутке
Между дел подмечал, подшивая доносы беззлобно.

"А ведь ты, - говорит, - молодец, ничего не боишься."
Я смотрю на него, скулы сводит, и так, что бледнеют под ними сосуды.
Я его не смогу защитить. "Ну так что, ты решишься? -
Как сквозь сон слышу голос, - не то ведь сожрут тя, паскуды."

Он пришел защитить, мне сказать, что за мною облава.
Чтоб бежала в леса или просто из города сгинула б.
Незнакомый чужой человек получивший в войну генерала
Думал только о том, чтобы я уцелела и выжила.

Пока он говорил, нас менты окружать стали стаями.
Ксивы в серых карманах наощупь выуживать ринулись.
Воздух замер и начал секундный вколачивать сваями
Счет до первой атаки на нас. Что-то сдвинулось.

Как понять им, что стены меня и любые ограды не трогают?
Что свободные духом летят сквозь пространство во времени,
Что никто из всех тех, чьим указом прикладом с порога бьют,
Не могли угрожать никому моего рода-племени.

Я спокойно прошла в мир полей, где качают трещетками
Травы. Дерзко кричит зверобой, желтизной нашинкованный.
Оглянулась слегка: в вестибюле метро, подпримяв толокнянку подметками.
Чуть дыша генерал фсб стоял зачарованный.

(c) brasileader